Екатерина Новикова (e_vikyra) wrote,
Екатерина Новикова
e_vikyra

Если за нами придут: Михаил Соломатин об общественном климате.

В известном стихотворении пастора Мартина Нимёллера "А когда пришли за мной, уже не было никого, кто мог бы протестовать" мне послышался призвук ханжества. Отсылка к этой формуле в очередной раз прозвучала недавно, во время сбора подписей в защиту Константина Крылова (в списке я, к своему удовольствию, фигурирую среди "литераторов иных направлений"), впрочем, это неважно: Нимёллера цитируют постоянно.


Наведя справки насчет Нимёллера, понял, что не ошибся в своих ощущениях: пастор до своего ареста в 1937 году был вовсе не каким-нибудь равнодушным проповедником морали "моя хата с краю", на что вроде бы намекает его стихотворение, а вполне последовательным сторонником Гитлера. Разочарование наступило после того, как пастор понял, что фюрер поставил себя выше протестантской церкви. Нимёллер не просто поленился или побоялся протестовать раньше, когда приходили за коммунистами и евреями (точный текст стихотворения неизвестен, но в канонической версии евреи в нем вовсе не упомянуты), а сознательно промолчал. В 70-е годы Нимёллер пояснял: коммунисты были не друзья, а враги Церкви, поэтому Церковь и молчала, когда после пожара в Рейхстаге их забрали (Martin Stöhr. Zur Frage eines Antisemitismus bei Martin Niemöller). Насчет евреев Нимёллер пояснял, что был антисемитом в годы Веймарской республики, но в 1945 вернулся из восьмилетнего заключения "совершенно другим" человеком.


Формула Нимёллера индифферентна к морали. Из нее следует, что можно поддержать любую группу ради того, чтобы эта группа поддержала тебя. В таком значении, увы, слова Нимёллера обычно приводят, помещая их в контекст сильно полюбившейся нашим современникам сентенции, часто ошибочно приписываемой Вольтеру: "Я не разделяю ваших убеждений, но готов умереть за ваше право их высказывать". Связанная с самой идеей Общественного договора концепция сделки подменяет совесть имморалистским принципом do ut des. Ложность формул Нимёллера и псевдо-Вольтера (на самом деле это биограф Вольтера Эвелин Холл) не вполне очевидна, и в этом их коварство. Так, понимая, что преследование Pussy Riot политически мотивировано, и что вынесенный судьей Сыровой приговор стал очередным ударом по правам человека, я ни в коем случае не готов умереть за право феминисток задирать ноги в главном храме страны. Я готов бороться с несправедливостью, и именно поэтому не приму навязываемого мне морального обязательства идти на жертвы ради чьего-то права игнорировать мои права.


Поддерживая Крылова, я делаю это не из опасений остаться без поддержки, когда "придут за мной", а просто потому, что считаю претензии к нему необоснованными. Не странно ли, что у нас сформировалась устойчивая привычка искать опору в цитатах выдающихся людей для принятия решений, которые следует принимать автоматически? Решаете вы, скажем, вопрос, можно ли отстреливать бомжей, а нужная цитата никак не находится. Или того хуже: находится, но не у Нимёллера, а у Мюллера. Нельзя считать здоровым общество, члены которого нуждаются в дополнительной мотивации, чтобы поступить по совести.


Между тем, времена так быстро меняются, что сама совесть, похоже, вот-вот вновь начнет считаться "буржуазным предрассудком". Так, религиозный публицист Сергей Худиев сочинил недавно своеобразный манифест анти-покаяния. Сейчас, когда расцветает культ силы, а милосердие допускается только в виде "добра с кулаками", действительно пришло время таких манифестов. Читая свежую публицистику или записи в блогах, я то и дело правлю в уме чужие заголовки, подчеркивая суть: "почему я не стану помогать нищим", "почему я положу в протянутую руку камень", "почему меня радуют чужие печали" и т.п.


Все бы ничего, но рассуждения Худиева стали своеобразной антитезой к известному высказыванию Аверинцева об отличии европейской культуры совести от азиатской культуры стыда, которая велит человеку скрывать свои неприглядные тайны. "Разумеется, сегодня и в странах Востока имеются правозащитники, готовые на жертвы, – писал Аверинцев, – но я не способен вообразить, скажем, китайского Солженицына, который с такой же силой и такой же открытостью, как его русский собрат, выступил бы перед всем миром в качестве вдохновенного обвинителя, перечисляющего все преступления своего глубоко любимого Отечества!". Аверинцев, предвидев многое из того, что случилось с нами, не ждал, вероятно, что Россия двинется в сторону культуры стыда, и, уж тем более, не думал, что в ту же сторону двинется христианская публицистика.


С точки зрения Худиева, по всей видимости, стыд – просто другое название совести. Характерно, что Худиев рассуждает о покаянии, пользуясь лексикой, обычной при описании физиологических аспектов стыда ("ужасно неприятное чувство", "нам хочется 'провалиться под землю'", "спрятаться с глаз долой хоть под землю", "хочется спрятаться в тень"), и в полном соответствии с духом современного психоанализа объявляет это "неприятное чувство" вредным. Впрочем, еще Сталин указывал 1 сентября 1930 года в письме Молотову: "нужно отбросить ложный стыд".


Беда не в том, что Худиев плох, а в том, что он хорош. Про него вполне можно сказать словами Атоса: "а ведь этот еще из лучших!". Других православных у нас для вас нет. Этот парафраз сталинского высказывания положено теперь произносить с гордостью, что можно считать точным указателем на перспективы духовного роста нашего общества.

Мы попались в ту же ловушку, что и Запад. Исторический вызов и там и тут воспринимается уже просто как досадная помеха – как это и должно восприниматься в обществе потребления. Это видно, кстати, и по мотивации, заложенной во все той же формуле Нимёллера. Пастор, когда за ним "пришли", был заурядным фашистом, а восемь лет заключения сделали из него, как он сам признавался, другого человека. Именно этот другой человек и стал президентом Всемирного совета церквей, одержав таким образом убедительную победу в борьбе за распространение христианства, которая ранее и привела его к конфликту с Гитлером. Как может не просто верующий человек, а религиозный подвижник столь трепетно относиться к своей физической свободе, если лишившись ее, он пережил столь грандиозный духовный взлет?


Ну а если все-таки придут за нами... Страх потерять близких, утратить трудоспособность, остаться без работы и постоянное ожидание, что вот сейчас отомрет очередной участок того, что составляет культурное пространство страны и мира и, если так можно выразиться, душу человечества, – все это вытесняет страх того, что за тобой "придут". В каком-то смысле за тобой уже давно пришли, и надо быть большим гордецом, чтобы этого не заметить.
ИСТОЧНИК
Subscribe

  • На дне

    Здесь речь пойдет о Республике Мордовии. В 2020 году в мире внезапно случилась пандемия коронавируса, меры борьбы с которой значительно ухудшили…

  • ЧАСОВЫХ ДЕЛ МАСТЕРА или лайфхак для бюджета Мордовии.

    ЧАСОВЫХ ДЕЛ МАСТЕРА или лайфхак для бюджета Мордовии. Снова про две нашумевшие истории с часами. Первая была…

  • Часовой механизм Республики Мордовия

    Что-то интересное творится в Республике Мордовия со временем.. вернее, с его измерителями:) То я найду у министра спорта Мордовии часики на руке,…

promo e_vikyra july 6, 2020 18:53 5
Buy for 100 tokens
Предложения Новиковой Е.Н. о внесении изменений в Конституцию Республики Мордовия. Теперь уже публично обращаюсь в Госсобрание Республики Мордовия для обсуждения нижеизложенных поправок на сессии. #всеменяютанамнельзя #КонституцияРеспубликиМордовия #правамордовскогонарода
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments